БИБЛИОТЕКА
ССЫЛКИ
КАРТА САЙТА
О САЙТЕ





предыдущая главасодержаниеследующая глава

3. Руки подадим друг другу

Эту главу я назвала по строчке из песни, которую вместе с молодым композитором Михаилом Муромовым написала к Всемирному фестивалю молодежи и студентов в Москве: "Руки подадим друг другу, ведь ладони похожи на цветы..."

Здесь мне хотелось бы рассказать о другой стороне своей жизни. Немного приоткрыть свой внутренний мир. Тем более что стремление выразить себя, свое мироощущение в поэзии, а затем в прозе и живописи стало для меня самой настоящей страстью. И этой страсти я несколько лет подряд отдаю почти все свое свободное время. А оно у меня появляется лишь глубокой ночью:

Говорят, что в своих стихах и картинах, и даже в фантастике я легко узнаваема, что у меня есть свои любимые образы и темы. Что ж, наверное, так и должно быть. Ведь я не профессиональный поэт или художник. У меня есть Дело, и оно поглощает меня почти целиком. Так трудно бывает порою освободиться от напряжения расписанного по минутам дня. Поэзия и живопись - мое убежище и мой отдых. Это и мой внутренний голос, ведь днем я больше молчу и слушаю, слушаю чужие жизни, чужие боли.

Руки (в других случаях - крылья) часто встречаются во многих моих стихотворениях, на многих картинах. Убеждена, что открытая рука всегда несет человеку добро, тепло и свет.

Люблю музыку - современную, классическую, народную. Знаю и с удовольствием пою старинные ассирийские песни. Мои молодые друзья-музыканты охотно пишут песни на мои стихи и исполняют их с эстрады.

Помню, как композитор Владимир Мигуля с большим желанием взялся написать песню на мое стихотворение "Планета людей". Мигуля сочинил современную, легко запоминающуюся мелодию, и "Планета людей" обрела крылья. Она звучала на многих эстрадах фестиваля, исполнялась на телевидении, и до сегодняшнего дня ее можно услышать:

 "У каждого дома есть песня своя 
 И он дорожит этой песней, 
 Но общий наш дом - голубая Земля - 
 Так хочет, чтоб спели мы вместе: 
 Ах, Земля - дом навеки любимый,
 Если б нас подружить ты смогла. 
 Здесь под небом необозримым 
 Хватит всем и света, и тепла..."

Да, именно об этом как женщина и мать я мечтаю: чтобы всем на Земле хватило тепла и света, чтобы над всеми было мирное небо. Мне посчастливилось за эти годы познакомиться с людьми из самых разных уголков планеты, у меня побывали гости и пациенты из Югославии и США, Болгарии и Франции, Чехословакии и Индии, Палестины и ФРГ, Мексики и Кувейта (все страны и не перечислишь). И я поняла, что дороже мира, взаимопонимания и здоровья для большинства из них нет ничего на свете. Надеюсь, что и я, как смогла, внесла свой вклад в дело объединения людей, в дело укрепления мира.

Мои двери открыты для всей "Планеты Земля", для всех искренних людей, приходящих ко мне за теплом и светом. Об этом я написала стихотворение "Приглашение". Вот строки из него:

"Я скатерть застелю. Нарву живых цветов, чтобы во всех углах они благоухали. Я окна распахну. Я двери отворю. Пойду навстречу тем, кого сегодня жду, надеясь...

...Весь мир зову на пир, нет жадности в душе, как звезды вдалеке, светлы мои надежды. Зову друзей к себе, зову друзей на пир заветными словами приглашенья...

...Я рада всем, и всеми я горда, встречая их улыбкой на пороге, ведь в их любви всегда живет любовь моя, а сила вся моя - в их нежности и силе...

...Всех усажу за стол. На всех мне хватит сил. На всех цветов мне хватит и улыбок. И каждому я путь с надеждой предскажу, и с каждым поделюсь и верой, и уменьем..."

Я всегда готова пойти навстречу человеку, который искренне желает понять суть моего дела, разобраться в смысле моей работы, и никогда не жалею времени, чтобы показать ему свой видеодневник, поделиться своими размышлениями и замыслами. Из тех, кто побывал у меня, большинство становились моими сторонниками, а то и помощниками или даже учениками. Жаль, что неохотно шли на такие встречи некоторые ученые. Обидно, что кое-кто являлся ко мне лишь затем, чтобы утолить жажду любопытства.

...Я с порога распознала, с какой целью пришла ко мне одна известная журналистка, - по ее самоуверенным и настороженным жестам и взглядам. Мне пришлось сделать вид, что ее предубеждения я не поняла, и "прочитать" все ее болезни - прошлые и настоящие. Уходила она от меня обескураженной и потрясенной, но я знала, что писать обо мне не будет... Хорошо, что теперь хоть ничего плохого не напишет.

Волею судьбы моим пациентом оказался и другой известный журналист. Назову его Александром. Так вот: он особенно преуспел в создании фельетонов, которые охотно публиковал журнал, специализирующийся на проблемах здоровья. Один из фельетонов назывался "Пора и власть употребить" и высмеивал старуху-целительницу. Я прочла этот фельетон, написанный бойко, но грубо, и лишь улыбнулась.

И вот однажды в моей квартире неожиданно появился сам автор этого фельетона. Александр пришел ко мне потерянным и страдающим - с незаживающей раной на спине и соответствующей справкой из онкологического института. Журналист смотрел на меня виновато, просил хоть чем-нибудь помочь ему, шепотом объяснял, что уже практически попрощался с жизнью.

Работала я над раной Александра долго и увлеченно, зная, что успеха достичь можно. И успех пришел - незаживающая рана прочно зарубцевалась. А сам Александр как бы родившийся заново оказался шумным и жизнерадостным человеком. Теперь он энергично боролся за мою правоту, показывая свою спину всем желающим, громогласно рассказывал, как я его спасла, добрался и до официальных медицинских кругов, но там ему особо верить не решились...

Вот ведь парадокс! Пока человек на страницах журнала напористо боролся с методами лечения, о которых не имел ни малейшего представления, его всячески поощряли и поддерживали, а стоило ему проверить эти методы, как говорится, "на собственной шкуре", как ему тут же перестали доверять и посматривали на него с явным подозрением.

Я не удивлялась, уже привыкнув - хоть и с великим трудом - к подобным парадоксам. Моя жизнь в Москве была, как гонки с препятствиями. Я спешила вперед, но приходилось преодолевать многочисленные барьеры - о некоторых я уже рассказала, о других постаралась позабыть. Думаю, заострять на этом внимание нет смысла - ведь в конце пути, я верю, победа. А на пути к ней бывает всякое. И обиды, и огорчения, и предательство (помню, как одна женщина-профессор "нечаянно" потеряла все документы с результатами моих экспериментов). Были и горькие конфликты, и тяжкие дни ожиданий...

Не вдаваясь в подробности и не называя имен и места действия, расскажу здесь лишь одну историю.

Эксперимент, которому я отдала столько сил, завершился успешно. Полученные результаты оказались даже значительнее, чем я предполагала заранее. Но странно: я не чувствовала умиротворяющей душу и тело опустошенности, которая обычно приходила ко мне в счастливые минуты. Ведь признание по-прежнему зависело от тех, кто восседал за длинным столом, покрытым давно вылинявшим зеленым сукном, напоминавшим осеннюю траву...

- Нет, - твердо и убежденно изрек седоволосый человек, на которого я надеялась больше остальных. - Нет. Этого не может быть, потому что этого быть не может. То, что мы видели здесь, не поддается никаким объяснениям и, значит, не существует...

Это прозвучало как приговор. Тогда я с надеждой посмотрела на тех, кто сидел рядом с говорившим. Ведь среди них были и те, кто еще недавно открыто восхищался моей работой и упросил провести этот необычный эксперимент именно здесь. Но сейчас они стыдливо прятали от меня глаза и только седоволосый смотрел на меня тяжелым взглядом, непреклонно и почти презрительно.

Я уже поняла, что ни он, ни другие за длинным зеленым столом ни за что не подпишут небольшой листок бумаги, который может определить мою судьбу, а может и перечеркнуть ее, навсегда поставив глухую стену между мной и наукой.

"Как много все-таки даже в прекрасном мире науки, - подумала я, - зависит порой от ничтожного клочка бумаги, от случайности или настроения..."

Седоволосый с каким-то мрачным торжеством продолжал смотреть на меня, а в моей памяти неожиданно всплыла старинная легенда моего народа, слышанная мной так давно в детстве, что казалось - все случившееся в ней я когда-то видела своими глазами.

Впрочем, я смутно помнила эту странную и причудливую легенду, поэтому написала ее заново, включив в притчу "Золотая овца".

"Высоко-высоко в горах на покрытой густой зеленой травой поляне поселилось стадо диких овец, поднявшихся сюда из речной долины в надежде укрыться от неумолимых в своей кровожадности волчьих стай. Обилие сочной травы, крупных и тихих звезд над ночной поляной, шелест дневных мотыльков, спокойно скользящих в невысоком кустарнике, незатейливое пение безымянных птах - все это предвещало овцам спокойную и привольную жизнь.

Но однажды в синюю ночь полнолуния овцы услышали поднимающийся откуда-то снизу жуткий вой, тот самый, что нельзя не узнать и нельзя забыть. Трясясь от страха, овцы сбились в кучу возле огромного, выщербленного ветрами камня, пытаясь спрятаться как можно глубже в высокой траве. Но в ту ночь нападения не было. Когда же назавтра снова взошла луна - опять раздался вой. Теперь он был совсем рядом и оттого звучал еще яростнее и страшнее. Невдалеке на скалах замерли острые серые тени, а в кустах замерцали холодные желтые огоньки. И вдруг несколько волков сорвались с места и ринулись к стаду.

Но внезапно на пути разъяренных хищников выросла фигура овцы, которую прежде до этой ночи в стаде никто не видел. В свете луны ее шерсть казалась сотканной из золотой пряжи. Таким же золотым было и легкое сияние над ее головой. Но удивительней всего были глаза Золотой овцы - огромные, наполненные неведомой светоносной силой. В них было столько неизъяснимой мощи, что хищники остановились как по команде.

Шерсть у них вздыбилась, глаза засверкали бешеным огнем, злобное рычание огласило поляну. Но подступиться к дерзкой овце хищникам не удалось. Необъяснимая сила упорно держала их на месте. А Золотая овца спокойно и молчаливо стояла посреди поляны, не страшась ни воя, ни горящих бессильной злобой волчьих глаз. Она гордо заслоняла от них и огромный камень в высокой траве, и сгрудившихся за ним в предсмертной тоске овец.

Но вот во главе стаи появился седой Вожак, покрытый старыми боевыми шрамами. И теперь ни один из волков не пытался уклониться от грозной битвы - трусость у волков, как и у людей, никогда не почиталась. Но и Золотая овца не знала этой слабости. Она и теперь, не шелохнувшись, стояла на прежнем месте...

Из-за вершины горы появилась луна, и все вокруг огласилось дружной боевой волчьей песней, от которой в жилах овец стыла кровь и останавливались сердца. Бесстрашная заступница выдвинулась на шаг вперед, и тут же первый ряд серых хищников был отброшен на камни одним ее взглядом. Та же участь постигла и следующие ряды нападающих. Вожак посылал в бой самых матерых, не знающих страха воинов, но и они терпели неудачу.

Тогда инстинкт закаленного сражениями предводителя подсказал Вожаку: Золотую овцу нужно взять в кольцо, не дать ей пользоваться своим волшебным оружием. И Вожак повелел воинам рассыпаться по поляне.

Золотая овца мгновенно поняла коварный замысел Вожака и стала отводить стадо на самый дальний край поляны. Это разозлило Вожака, но он тут же презрительно оскалился, вспомнив, что там, куда отступала воительница, поляна обрывалась глубокой пропастью. Близость желанной победы воодушевила его, и Вожак решительно повел стаю в бой.

Золотая овца не дрогнула. Лишь сияние над ее головой стало намного заметней. Она одна знала, что там, за пропастью, есть еще одна поляна, окруженная острыми, неприступными скалами, и, если стадо сумеет перебраться туда, оно уже никогда не будет подвластно законам волчьего разбоя.

Золотая овца напряглась, собрала в единый комок все свои силы, затем бросила несколько решительных взглядов на свое стадо, и овцы, словно по сигналу, одна за другой стали бросаться в пропасть. Нет, они не сорвались в гибельные глубины, а, повинуясь взгляду Золотой овцы, перенеслись на ту, другую, серебряную от лунного света поляну.

Не зная об опасности, волки отчаянной лавиной ринулись к краю поляны, и через мгновение пропасть и окрестные горы наполнились их жутким предсмертным воем. И только Вожак сумел удержаться у самого края. Молчаливая луна ярко освещала две маленькие фигурки, двинувшие навстречу друг к другу. Холодные глаза Вожака излучали презрение и беспощадность. Прекрасные глаза Золотой овцы наполнялись светом и великодушным состраданием..."

Я намеренно оборвала притчу на этом месте. Мне кажется, что не все нужно объяснять и толковать до последней точки. Всякое творчество должно вызывать сотворчество у читателя или зрителя. Писательский стаж мой небольшой, и литературная критика, понятно, разбором моих произведений не занималась. Но любой совет или замечание я всегда готова выслушать со всем вниманием.

На первых порах мне очень помог драматург Виктор Легентов - автор идущей во многих театрах пьесы об Эдит Пиаф. Ему, пожалуй, самому первому я решилась прочитать свои стихи и притчи, он же стал моим первым критиком и наставником. Легентов как-то сказал мне, что мое творчество он бы отнес к разряду космического романтизма, и я не стала ему возражать. Романтичность и романтизм я считаю одним из условий поэзии, возвышающей душу человека.

 "Когда свое находим воплощенье 
 в легенде иль в истории народа 
 древнейшего, иль в звуках старой песни, 
 когда мы этим умножаем силы, 
 чтоб чудеса творить и новые свершенья 
 своим трудом и верой приближать, - 
 тогда себя находим в мирозданьи. 
 Тогда нас волны вечного движенья 
 как равных 
 вдруг возносят прямо к звездам..."

Стихи я писала и в детстве, и в юности, но урывками, не придавая этому особого значения, мне важно было лишь высказать свое настроение или состояние. А настоятельную потребность записать, выразить на бумаге свой внутренний мир я почувствовала, пожалуй, во время поездки в Самарканд.

В этот период в мае 1983 года меня пригласили узбекские кинематографисты на съемки фильма "Юность гения", предложив мне очень интересную роль Юны - провидицы, неожиданно встретившейся на пути совсем юного Авиценны. Я с радостью согласилась сниматься в фильме. Ведь я уже была знакома с методами Авиценны, прочитала несколько его томов, хранящихся в моей библиотеке, применяла опыт великого лекаря в своей работе. А тут выпала такая счастливая возможность - "давать советы"... самому Авиценне!

Готовилась я к своей первой кинороли тщательно, волнуясь и сама ожидая чуда. По замыслу авторов фильма Юна должна была появляться в трех различных одеяниях. Едва узнав об этом, я приступила к созданию этих нарядов, сама придумала их до мельчайших деталей, вплоть до украшений. Полистала, конечно, немало старинных книг и потрудилась, и как модельер, и как закройщица, но к консультантам не обращалась. Видимо, при этом меня посетило какое-то озарение и я интуитивно нашла то, что было нужно. По крайней мере, художник выразил восторг, назвав каждый из трех костюмов маленьким шедевром, который точно вписывается в фильм по стилю, фактуре и цветовому решению.

Мне говорили, что Самарканд особенно хорош именно в мае, и я имела счастье в этом убедиться. Да что там хорош - в мае Самарканд упоительно прекрасен, роскошен, как редчайшая драгоценность, недаром восточные поэты именовали его "Ликом земли". Красота природы, буйство красок цветущего майского дня соперничали здесь с молчаливым великолепием прошедших столетий, но не только соперничали, но и гармонично дополняли Друг друга.

Здесь я чувствовала особенно остро, что время едино, неделимо и вечно, и каждый древний камень, стена, гробница или минарет что-то сообщали мне о себе. Я ощущала в их дыхании спресованную энергию веков и потому была внутренне готова к неожиданным прозрениям или догадкам.

В первый день мы осматривали Самарканд вместе с известным певцом и артистом Батыром Закировым, режиссером Эльером Ишмухамедовым, сценаристом Одельшой Агишевым и фотокорреспондентом Дмитрием Чижковым.

Мы вошли в мавзолей Гур-Эмир, у входа я сняла туфли, и дальше шла по древним каменным плитам босой. Мои спутники замолчали, потому что я подняла руки вверх, как антенны.

Прямо передо мной было нефритовое надгробье Тамерлана, но я чувствовала, что под камнями пустота.

- Здесь его нет, - тихо говорила я сама себе, но голос мой отдавался эхом по всей усыпальнице, - он далеко... Он где-то внизу...

Батыр нервно улыбнулся:

- Ты права, Джуна. Тамерлан захоронен в подземелье. Но мы можем туда спуститься.

Длинная лестница. Темные ступени. И вновь я говорю как бы сама себе:

- Он не один... Их двое!.. Как они не любят друг друга! Как им тесно вдвоем, как плохо!

Я еще не знала тогда, что грозный властитель похоронен вместе со своим внуком, но совсем не с тем, любимым, для которого строил он этот роскошный мавзолей.

- Конечно, тесно, - шепчет Батыр за моей спиной. Он расскажет мне потом, что судьба свела в одной могиле тирана, залившего кровью полмира, и великого ученого-астронома, мудро правившего Самаркандом сорок лет и павшего жертвой разъяренных фанатиков.

А пока я принимала сигналы и тихонько расшифровывала их:

- У одного что-то с ногой... Ах да, он же - хромой! А у другого что-то с шеей... (Как утверждает историк, после коварного удара саблей голова великого Улугбека отлетела на несколько метров. Но и об этом я узнала позже).

Идем дальше. Я молчу, находясь сейчас где-то в далеком-далеком прошлом. Мои спутники тоже молчат, видимо, пораженные увиденным и услышанным. Поэтому никто из нас не торопится покинуть залитые солнцем улицы и площади города.

Впереди нас ждал и "город мертвых" - одиннадцать мавзолеев Шахи-Зинда, выраставших один за одним в эпоху железного Тамерлана. Но, несмотря на грозное название, это самый изящный ансамбль Самарканда. Он называется еще "Живой царь" по мавзолею Куссам ибн-Аббаса. Как гласит легенда, этот проповедник ислама, происходивший из рода самого Магомета, не умер, а навсегда удалился в пещеры, неся в руках свою собственную голову...

В этом мавзолее я, почувствовав необычные сигналы, обратилась к Батыру Закирову с неожиданной просьбой:

- Исполни здесь молитву!

Батыр растерялся. Видимо, посчитал мою просьбу какой-то прихотью, но согласно законам восточного гостеприимства ни в чем не мог отказать гостье:

- Я сделаю это, Джуна, раз тебе это нужно.

Но я решительно возразила против такого довода:

- Нет, Батыр. Это тебе нужно. Это место связано с тобой. Но я пока не знаю, как и чем связано. Расскажи об этом матери, когда будешь в Ташкенте.

Через несколько дней Закиров побывал в Ташкенте по каким-то личным делам и, вернувшись, сразу же отыскал меня на съемочной площадке. Он взволнованно рассказал мне о беседе с матерью. Она сообщила, что ее родители и предки всегда считали мусульманского святого ибн-Аббаса покровителем своего рода. А по давнему обычаю женщину перед родами непременно приводили в места поклонения святым. Так вот: именно в мавзолее ибн-Аббаса побывала бабка Батыра, ожидая появления на свет его матери...

...А в тот майский день я продолжала встречу с минувшим, вела с ним сокровенный разговор.

Помню, в конце путешествия по Самарканду мы вышли на всемирно известную площадь Регистан, где с трех сторон смотрели на нас монументальные сооружения, поражающие своим величием и красотой. Средневековый университет - медресе Улугбека, где курс математики вел сам великий мудрец. Выросшее через два столетия после эпохи Тимура гигантское "Здание со львами" - медресе Шердор. И "отделанное золотом" медресе Тилля-Кари.

Здесь для всех как бы останавливается время. Ко мне же со всех сторон навстречу летело минувшее, становясь почти осязаемым, почти реальным... Я чувствовала, что нахожусь там и тогда.

Помню, как перебила экскурсовода:

- А что это за дымоход в пристройке к Тилля-Кари? Экскурсовод, чтобы не обижать гостью, возразил мягко, но настойчиво:

- Такого не может быть, Джуна... Это ведь совсем другая культура, совсем другая цивилизация...

Спутники мои растерянно переглянулись, пытаясь как-то спасти мою честь. Но я-то знала, что говорю:

- Я это вижу, - упрямо повторила я. - И запах чувствую, который обычно идет от сильно задымленного кирпича. Здесь жил человек другой веры... Лет семьдесят-сто назад. - Я помолчала и окончательно "добила" немного смутившегося экскурсовода: - Теперь этот человек стал вашей национальной гордостью.

Назревал небольшой "скандал", и тогда Батыр Закиров попросил приехать в медресе главного муфтия Самарканда.

- Джуна права, - подтвердил муфтий. - Экскурсовод, увы, не в курсе дела. До революции здесь жил русский художник Николаев, принявший мусульманство. Отапливал он жилище по славянскому обычаю, и сам построил дымоход, который позднее был заложен. Он теперь широко известен как художник под именем Усто-Маммина.

Мои спутники удивленно переглянулись, а Батыр довольно рассмеялся, успокаивая поникшего экскурсовода.

Моим друзьям пришлись по душе подобного рода прогулки. Тем более что Ишмухамедов и Агишев оказались прекрасными знатоками среднеазиатской культуры и истории.

После съемки в мечети Даг-Бид кто-то из них попросил меня найти среди множества захоронений неподалеку от мечети самое священное и почитаемое.

Я протянула руку, ощущая, что прикасаясь к чему-то невидимому в воздухе, что сохранило энергию давно ушедших в небытие людей и времен. Уловила сигнал и через минуту ответила:

- Вот то, третье справа захоронение во втором ряду могил. Кстати, оно здесь далеко не самое древнее, да и внешне мало чем отличается от других...

Друзья мои молча кивнули, и кто-то из них снова задал вопрос:

- А ты можешь сказать, что за человек похоронен рядом с местом, где ты сейчас стоишь?

Пришлось переключиться на иные сигналы, чтобы ответить:

- Давно погиб. Лет шестьдесят назад... Да, не своей смертью умер - убили, видно... Молодой очень был. Лет восемнадцати-двадцати. Энергичный такой, боевой, напористый, хотя и бесшабашный... Такими бывают только в юности... Комсомолец, должно быть...

Эльер Ишмухамедов после такого ответа только руками всплеснул.

Но и на съемках случилось несколько удивительных историй. Я не все сейчас могу объяснить из того, что только что рассказала. Ну что ж, это можно пока отнести к "бессознательному" или "неосознанному"...

Долгий мой съемочный период завершался в древней Хиве. Здесь снимался эпизод с Хусейном, который скачет на лошади, спасаясь от преследования. Роль Хусейна играл юный Бахтияр - сын Батыра Закирова.

Когда Бахтияр уже был загримирован и ему готовили коня, я торопливо подошла к юному актеру:

- Послушай, Бахтияр, ты не должен сегодня сниматься. Тебя ждет беда. Откажись от съемки. Пусть скачет дублер. Ему опасность грозит в меньшей степени.

Я ничего больше не объясняла Бахтияру. Я просто очень ясно увидела за несколько мгновений перед этим разговором, как конь стремительно вылетает на каменистую площадь, спотыкается на ровном месте и всадник в ослепительных доспехах падает через голову коня в розовую рассветную пыль, а через секунду - удар копытом в сердце...

Этого я Бахтияру не говорила, но моя тревожная просьба подействовала на него и ослушаться меня он не решился. Срочно стали готовить к съемке недоумевающего каскадера. Он только пожимал плечами, зная, что для Бахтияра, отлично сидящего в седле, проскакать по ровной площадке было пустяковым делом.

Съемка началась. И картина, которую чуть раньше я видела одна, повторилась на глазах у всех. Уходя от погони, на площадь вылетел всадник в ослепительных доспехах, его конь неожиданно споткнулся на ровном месте и каскадер вылетел из седла в розовую пыль...

К неподвижно лежащему парню бросились врачи, стараясь вернуть его к жизни. А следом уже и я, расталкивая толпу, оказалась возле распростертого на каменистой площади каскадера. Привычные манипуляции, молчание, отрешенность...

Через пятнадцать минут парень уже улыбался и рассказывал:

- Когда лошадь неожиданно на полном скаку споткнулась и я вылетел из седла, то боковым зрением я увидел слева от себя большой камень, в который вот-вот должен был врезаться головой. Тогда каким-то невероятным усилием, пользуясь тем, что одна нога была еще в стремени, я все-таки уклонился от камня, поднырнув под брюхо лошади. И в этот момент почувствовал страшный удар копытом в область сердца... Дальше ничего не помню...

Я осторожно объяснила, что он, возможно, спас от смерти Бахтияра. Каскадер поначалу обиделся:

- Почему же ты, Джуна, помогая Бахтияру, не захотела помочь мне?

Я как можно мягче ответила ему:

- Я не вольна влиять на события. Но знала только одно: с грозной и неожиданной опасностью Бахтияр не справился бы. А ты ведь каскадер, отважный человек, подготовленный своей профессией к хладнокровию в любых экстремальных ситуациях. Ты, только ты мог выйти победителем - и ты победил! А вернуть жизнь твоему остановившемуся сердцу - это уж мой долг и моя забота... Спасибо тебе!

Кстати, рассказ об этом любопытном происшествии из уст самого каскадера услышали потом московские зрители, собравшиеся в Центральном доме работников искусств на просмотр фрагментов кинофильма "Юность гения".

А мое незапланированное участие в съемках фильма тем эпизодом не завершилось. После съемки в мечети Хазрат-Хызыр тяжелая машина с передвижной осветительной установкой придавила стопу девушке - ассистенту режиссера. Девушка, потерявшая от боли сознание, была доставлена в городскую больницу, где ей наложили гипсовую повязку. Придя в сознание, девушка заплакала от боли и обиды, что теперь ей надолго придется покинуть съемочную площадку. Расстроился и режиссер Эльер - в экспедиционном периоде съемок каждый человек в киногруппе буквально на вес золота.

Как только я узнала об этом, попросила друзей любым способом вытащить пострадавшую из больницы и перевезти на дачу, где я жила во время съемок. До поздней ночи, а потом почти все утро я работала над поврежденной стопой девушки. И к вечеру она робко и недоверчиво пробовала вставать на поврежденную ногу. А на следующий день девушка, правда еще слегка прихрамывая, радостно щелкала хлопушкой перед объективом кинокамеры с традиционными словами:

- Фильм "Юность гения". Кадр номер... Дубль...

И я замечала, прежде чем погрузиться в тысячелетнюю глубину истории под режиссерскую команду "Мотор!", как она нежно и признательно поглядывает на меня... Такие взгляды лучше всякой благодарности.

А врачеванием на даче я занималась все свободное время, таким вот странным образом отдыхая от актерской работы. Но никому отказать из прорвавшихся ко мне, несмотря на запреты режиссера, не могла...

По замыслу авторов фильма Юна, роль которой я исполняла, должна была учить встретившегося ей юного Хусейна искусству лечения с помощью рук. Эпизод снимался в покоях старинной загородной мечети Даг-Бид, которые искусные декораторы превратили в средневековую лечебницу.

Режиссер озабоченно выбирал из массовки на роль больного фигуру поколоритнее. Я вежливо вмешалась:

- Давайте я сама подберу кого-нибудь со сравнительно несложным нарушением здоровья. Может быть, мне удастся помочь человеку. Да и я, наверное, буду выглядеть естественнее, когда займусь настоящим лечением, а не игрой в него...

Эльер одобрительно кивнул головой, и я, подняв руки, медленно пошла сквозь толпу, занятую в массовке. Потом решительно остановилась возле пожилого человека и спросила сидевших рядом с ним:

- Этот человек глухой?

Мне ответили утвердительно, а я, прочитав сигналы, идущие в руки, сказала:

- Ему около восьмидесяти лет. Слух потерял давно.

Лет двадцать тому назад. Сначала отказало левое ухо, потом - правое. Покричите ему, пожалуйста, погромче, чтобы он не удивлялся: сейчас я его немного полечу. И может быть, он услышит наши голоса...

Что тут началось! Со всех сторон старику кричали в оба уха что-то по-узбекски. А он только растерянно вертел головой, не зная толком - то ли ему сердиться на шутников, то ли посмеяться над сказками. Ведь уже два десятка лет он слышал только тогда, когда ему громко кричали прямо в ухо.

Я не упустила случая прочесть столпившимся возле старика людям небольшую лекцию.

- У этого человека, видимо, нет органических нарушений слухового аппарата. Просто это процесс естественного функционального угасания, в частности слухового нерва. Я попробую вернуть клеткам и тканям их прежние возможности...

Затем я вложила кончики указательных пальцев в ушные раковины старика и... Впрочем, не время и не место пока подробно рассказывать о методике лечения.

Словом, когда минут через сорок пять в помещение снова вошел режиссер, он замер от удивления. Мы разговаривали со стариком, и Фуркат Райзиев (исполнитель роли юного Авиценны) был нашим переводчиком. И когда Фуркат, помня о тугоухости старика, привычно повышал голос, тот досадливо морщился, но тоже громко из-за долголетней привычки говорил:

- Да не кричи ты, слышу ведь!

Молодежь аплодировала. Старики шептали слова какой-то мусульманской молитвы... Еще бы! Женщина, которая учила искусству врачевания самого Авищенну, на глазах у всех совершила чудо!

Да еще в святом месте - в мечети, да еще в день пятницы - священной джумы! Это заслуживает того, чтобы привести в жертву барана!..

Я улыбнулась, зная, что никакого чуда тут нет - просто отменно сработал годами создаваемый мною метод лечения, вполне земной и реальный.

Но вот научные консультанты в реальности моего метода засомневались и рекомендовали эпизод исцеления глухого старика из фильма вырезать:

- Фильм об Авиценне не должен служить пропаганде методов, которые не одобрены Академией медицинских наук. Хотите оставить роль Юны - пожалуйста! Но только не в качестве врача. Пусть Джуна будет... просто ясновидящей.

Вот так ученые мужи в очередной раз согласились

признать чудеса ясновидения, но категорически отмели то, что для меня и моих пациентов давно уже было обыденной практикой.

Надеюсь, что когда-нибудь эпизод со стариком все-таки войдет в фильм о великом медике, подтверждая, что и Авиценна знал о методе лечения руками уже десять веков назад.

Фильм "Юность гения" триумфально прошел по экранам нашей страны и за рубежом, получив очень высокую награду - Государственную премию СССР. И многое, что было связано с ним, осталось в моей душе светлой страницей. Там, в древнем Самарканде, я впервые столь остро ощутила связь всех времен, а это ощущение дало настойчивый толчок к творчеству.

 О память сердца, память поколений,
 во мне живущих, память жизней прежних,
 ты для меня становишься судьбой,
 ты мною дышишь, я - живу тобой...

О связи времен, о неделимости времени я написала немало стихотворений и поэм: "Ассирии прекрасной мудрецы", "Мои погибшие предки", "Тетива", "Стрела" и другие.

Кто-то из друзей раздобыл и подарил мне фотографию, на которой запечатлено скульптурное изображение Семирамиды с голубем на плече. Я вгляделась в лицо легендарной ассирийской царицы и вздрогнула: и прическа, и разрез глаз, и чуть широковатые скулы, и все выражение лица было почти точной копией фотографии, сделанной ростовским мастером в мои студенческие годы...

 Вот голос смолк. Но все еще внимая 
 его словам всем сердцем, я стояла, 
 глядела пристально в лицо Семирамиды, 
 боясь увлечься сходством только внешним 
 и не услышать, что удары сердца 
 у нас до тысячных секунды совпадают, 
 что мы едины, как судьба, как память. 
 Мою судьбу с судьбой Семирамиды 
 века связали, 
 и теперь я знаю,
 что предстоит мне 
 землю сделать садом, и двери в сад 
 открыть всем добрым людям, 
 здоровье дать им, 
 чтобы жизнь счастливой 
 была у них, мне даст на это силы 
 светящее сквозь долгие века лицо звезды моей -
 Семирамиды...

Я писала стихи ночи напролет, а на следующий день упоенно читала их друзьям. И благодарна, что многие из них горячо поддержали меня в новом увлечении, поняли, что стихотворчество для меня - не прихоть, а возможность выразить свое душевное состояние, мироощущение, поделиться с людьми своим интуитивным знанием, верой в жизнь и бессмертие человека.

Внимательно отнесся к моим стихам поэт и главный редактор журнала "Юность" Андрей Дементьев. Именно он стал "крестным отцом" моей первой литературной публикации, поместив у себя в журнале рассказ "Верь себе".

Настало время и для других публикаций. Первая подборка моих стихов появилась в еженедельнике "Литературная Россия". Здесь поместили всего три моих стихотворения, но каждое из них значило для меня немало. В "Тайне мирозданья" я постаралась сказать о своей заветной мечте:

 Для духа оболочка тесной слишком
 мне кажется. Лишь малая песчинка -
 судьба моя в сравненьи с миром звезд.
 Но я хотела б стать хоть краткой вспышкой
 живого света. Мне бы в полный рост
 на миг лишь распрямиться и коснуться
 рукою неба, а потом проснуться
 и тайны тяжесть ощутить в горсти...

В стихотворении "Благодарность природе" я стремилась выразить свои с ней взаимоотношения. Ведь я всегда считала себя частью природы и училась у нее.

И наконец, "Газель о торжестве добра" стала данью моим счастливым дням в Узбекистане.

Я могла бы бесконечно долго рассказывать о своих стихах и поэмах, но эта книга все же о другом. Скажу только, что стихи мои были опубликованы в журналах "Дружба народов", "Огонек" и других периодических изданиях. Я подготовила и первый сборник стихов "Разговор со звездами".

Одновременно работаю над циклом повестей и рассказов "Фантастические странствия Юнии", куда войдут и притчи. Обращаясь к фантастике, пользуясь ее приемами, я намерена больше поведать людям о своем деле, о том, что пока не поддается объяснениям, поделиться некоторыми своими тайнами и догадками. Фантастика помогает нам понять сегодняшний день и предвидеть будущее. Ведь сколько смелых фантастических предположений сбылось потом в реальной жизни!

Кстати, еще один рассказ из цикла фантастических странствий Юнии под названием "Облака, облака" опубликован югославским журналом "Кораци" в переводе моего друга Милана Николича. В его переводах в Югославии публиковались и мои стихи.

И опять радостные вести. Андрей Стрымбяну, Эмиль Лотяну и другие молдавские поэты решили перевести и издать в Кишиневе книжку моих стихотворений. Московские и грузинские артисты поставили литературно-музыкальную композицию по моему поэтическому триптиху "Свет Грузии".

Конечно, продолжаю работу над новыми песнями. Несколько лиричных мелодий написал на мои стихи Владимир Мигуля, с успехом исполняется песня "Без тебя", созданная Александром Морозовым.

Плодотворным оказалось сотрудничество с молодым композитором Александром Нагаевым. По крайней мере, многим моим друзьям уже пришлись по душе наши с ним песни "Ты со мной", "Знаю - забыл" и "Ты - музыка моя". Недавно две песни на мои стихи написал Давид Тухманов.

Музыка и песни все больше входят в мою жизнь. Дружба со многими композиторами и известными исполнителями эстрадных песен потребовали от меня музыкальных знаний. И вот я поздними вечерами беру уроки музыки, постигаю азы гармонии. Врожденные слух и музыкальность помогают мне успешнее преодолевать начальные ступени. По просьбе друзей я попробовала петь. Насколько успешно - об этом могут уже судить и радиослушатели (в моем исполнении звучала песня "Снегопад", музыка Александра Рогачева).

Все чаще обращаются композиторы к моим стихам. Некоторые песни уже нашли признание. Так, "Планета людей" принесла нам звание лауреатов Всесоюзного конкурса, посвященного XII Всемирному фестивалю молодежи и студентов в Москве. Песня "Знаю, любил" (музыка Александра Нагаева) в исполнении Ирины Понаровской получила диплом лауреата Всесоюзного телевизионного фестиваля "Песня-86".

Поют мои песни и Марина Капуро, и Александр Барыкин, и Николай Гнатюк, и многие другие.

Мне особенно приятно, что молодые исполнители находят в моих песнях возможность выразить себя, свое отношение к миру. Я ведь не пишу специально слова для песен, как это делают иногда профессионалы - поэты-песенники. Мои стихи - это часть моей души, моя вера в неисчерпаемые возможности человека, надежда облегчить страдание, любовь к природе и мирозданью.

Знаю, что кое-что из моих стихов понравилось давнему другу моего дома болгарскому певцу и композитору Бисеру Кирову. Значит, будут новые песни...

Приходилось уже встречаться мне и со своими читателями. Вечера о моем поэтическом творчестве состоялись в Центральном доме работников искусств, в музее Владимира Маяковского, в некоторых московских клубах. Честно скажу, редко я так волнуюсь, как на этих встречах, - высока чрезмерно, оказывается, наша ответственность за слово написанное и произнесенное!

На этих вечерах стихи читала и я сама, и мои друзья, и московские артисты. В последнее время подобные вечера все чаще сопровождаются выставками моих картин. И конечно, ни один вечер не обходится без основного - рассказа о деле, которому я отдаю свое основное время и почти все свои силы.

В моем доме появились новые Книги отзывов, которые мне не менее дороги, чем те, в которых люди благодарят меня за помощь. Это - книги отзывов с выставок моих картин. Люди находят их интересными, видят в них что-то свое. Но ближе мне те отклики, в которых чувствуется созвучие моим замыслам. В книгах отзывов оставили свои записи доктора наук, писатели, поэты, художники, инженеры, учителя, школьники.

Особенно радуют высказывания художников-профессионалов: "Найти свое лицо в живописи всегда трудно -тебе это удалось...", "...во всех картинах есть мысль... В этих картинах столько мысли, мечты, жажды мира и прозрения!"

И самое дорогое - "...во всем виден Ваш главный талант - человека, болеющего душой за мир и людей..."

Вот такое понимание и дает силы проводить ночи у мольберта, искать новые выразительные средства, проникать в тайну искусства живописи.

Стихи и живопись помогают мне жить, подниматься над будничными и повседневными заботами. И все же не отрывают от главного моего занятия.

Ко мне беспрерывным потоком идут люди - за советом и помощью, и снова сердце мое обливается кровью при виде человеческого горя, и снова я плачу от радости, когда удается помочь. Перелистаем теперь страницы другой Книги отзывов.

"В 1977 году у меня обнаружили опухоль. Головные боли вызывали даже отключения сердца. Перенесла стенокардию, серьезные гипертонические кризы. Предложили операцию. Риск большой, и я на него не решилась. Обратилась к Джуне. После ее лечения головные боли у меня бывают, лишь когда очень сильно устаю. Болей в сердце теперь совсем не ощущаю.

А. Завидовская".

"Болел язвой прямой кишки. Лечился в институте проктологии в Москве и других городах. В Тбилиси мне дважды рекомендовали операцию. Попал к Джуне. После второго курса лечения боли прекратились. Всего было пятнадцать сеансов. Чувствую себя отлично.

Тенгиз К."

"С 1970 года страдаю болезнью Паркинсона, которая мешает моей работе, ограничивает подвижность и общение с внешним миром.

Обратился к Джуне и после третьего сеанса почувствовал заметное облегчение. Постепенно восстанавливается сон, реже становятся ночные судороги в ногах. Начинает возвращаться прежняя работоспособность. Улучшилось настроение, уходит болезненная сосредоточенность на чем-то одном. Вернулся юмор и смех.

Не могу передать, какую благодарность испытываю я к Джуне и ее волшебным рукам.

Ираклий Андронников, писатель, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, доктор филологических наук, профессор".

И так далее, и так далее... О многих болезнях и на многих языках...

А так как среди моих друзей и знакомых всегда было много людей творческих, они тоже не скупились на отзывы, но писали их, как правило, нестандартно и весело.

Народный поэт Дагестана Расул Гамзатов, о котором я уже говорила, сделал такую запись: "Я вспомнил, бывая у вас, слова певца природы Михаила Пришвина: "По-видимому, все чудеса врачей сводятся к силе их внимания к больному. Этой силой поэт одухотворяет природу, а врачи поднимают больных с постели". Вы свою работу делаете, как говорил Монтень, "изящно, весело, и с приятностью для больного, ибо никогда хмурый врач не преуспевает в своем ремесле".

К этой трогательной записи по-своему присоединился и Геннадий Герасимов - известный политический обозреватель. "Думаю, руки Джуны целебны не сами по себе, а по причине Доброго Сердца".

Всех развеселил милый и деликатный двухметровый гигант Ион Унгуряну, талантливый театральный режиссер, когда он прочитал свою коротенькую запись вслух: "Ин Джуна веритас!" (Истина в Джуне!).

Не остался в долгу и поэт Евгений Евтушенко. В его поэме "Фуку!", которая была опубликована в журнале "Новый мир", я неожиданно обнаружила строки, посвященные мне.

Евтушенко поведал нелегкую историю лечения своего младшего сына Антона. Еще в младенческом возрасте мальчугана поразил цигомегаловирус, разрушивший часть мозговых клеток. Поэт долго возил мальчишку по разным клиникам, прежде чем показать его мне. Обаятельный мальчуган, помню, смотрел на меня немного испуганно и недоверчиво - жизнь встретила его тяжелым ударом. Отец его рассказал мне тогда, что Тоша почти не может говорить, несмотря на то, что этому его пытались научить и опытные специалисты, и самоотверженная мать - англичанка Джан. Я провела курс лечения. Историю исцеления своего сына Евтушенко закончил так: "А трудное имя Джуна он как по волшебству произнес сразу".

Приятно, конечно. Но все-таки еще важнее были для меня отзывы и отклики специалистов. И они появлялись.

Летом восемьдесят пятого года побывал у меня опытный голландский медик профессор Джеймс Дифферес, занимающийся проблемами эндокринологии, геронтологии, болезнями сердца. Прибыв в Москву, он пришел ко мне в первую очередь как больной, уже четыре года страдающий нарушениями кардиоритма с неважными прогнозами на будущее.

Но включу на минутку свой видеодневник. Вот я провожу шестой по счету сеанс, а профессор рассказывает:

- Уже после второго сеанса я почувствовал себя хорошо. Кардиограмма стала стабильной. Сердце работает сильно и уверенно. Могу теперь бегать и быстро ходить...

Но здесь я еще и для того, - продолжает профессор, - чтобы изучать достижения Джуны. Мы слышали о них в Голландии, и я немало читал об этом в научной литературе. Джуну хорошо знают как в Европе, так и в США. Я видел ее несколько раз в работе с пациентами и был поражен набором и совокупностью ее приемов. Я также беседовал с некоторыми пациентами и врачами и пришел к выводу, что ее лечение равно реальному и эффективному лекарству. Знаю, что она спасла жизнь нескольких пациентов с тяжелейшими случаями заболеваний. Погасим огонек телевизора и скажем спасибо уважаемому профессору.

Я вспомнила, как, смиряя великое свое нетерпение, ждала официального отклика крупных ученых своей страны, чтобы приступить к реальному воплощению своих замыслов. О некоторых таких отзывах я уже рассказывала. А мнение сразу нескольких крупнейших ученых было опубликовано в "Комсомольской правде" 31 декабря 1982 года, и лучшего себе новогоднего подарка я тогда и желать не могла!

В небольшой статье "Навстречу тайне" редакция дала возможность высказаться самым авторитетным людям. Профессор, доктор физико-математических наук Ю. Г. Васильев, специалист в области физических измерений, заявил:

"Феномен, о котором идет речь, исследуется учеными. По нашему мнению, выяснение феномена следует искать в сложной картине физических полей (электромагнитных, акустических), возникающих вокруг любого биологического объекта, в том числе человека, и связанных с жизнедеятельностью. Естественно, что в принципе возможны и различные особенности в пространственном и временном распространении таких полей, тем более значительных, чем реже они встречаются. На наш взгляд, даже обычные электромагнитные поля вокруг человека изучены нами еще далеко недостаточно..."

Свое мнение высказал видный математик, академик А. Н. Тихонов: "Такие явления, в частности феномен Джуны, подлежат тщательному анализу. Нужно обследовать многих людей и выявить среди них обладающих ее способностями. Мы имеем дело с реальностью большой важности для человека и науки".

Положительный отзыв дал президент Академии наук УССР, академик Б. Е. Патон, убежденный в важности "серьезной и планомерной работы по изучению физических полей биологических объектов, а следовательно, и феноменальной способности, которой, очевидно, обладает Давиташвили".

Крупнейший писатель, "живой классик", академик Леонид Леонов написал:

"Современная большая наука нередко оставляет в тылу кое-какие неприкасаемые, тем не менее очевидные тайны, заслуживающие именно нашего фундаментального исследования".

Но всего дороже мне был ответ на вопрос читателей "Комсомольской правды" о том, изучаются ли в нашей стране явления типа феномена Джуны, президента Академии наук СССР А. П. Александрова:

"Да. Преждевременно говорить о каких-то открытиях, хотя есть академики, большие оптимисты, чем я, в этом вопросе. В то же время таких людей, как Давиташвили, которые искренне стремятся помочь больным и помогают ученым понять природу их методов, причислять к мистификаторам нельзя. Повторяю: нужно работать, чтобы объяснить эти явления".

Через два с половиной года, рассказывая своим читателям обо мне, газета "Московские новости", выходящая на нескольких языках и распространяемая во многих странах мира, повторила эти слова президента, снабдив их коротким комментарием: "Нужно работать, чтобы объяснить эти явления, что и делают ученые вместе с ней в Москве".

"Руки подадим друг другу..."

Ученые протянули мне руку, и я пошла им навстречу. Началось Дело, началась тяжелая, но прекрасная Работа, о которой я мечтала всю свою жизнь, - с многочисленными и необычными опытами и экспериментами, предполагаемыми и неожиданными результатами.

Пресса о Джуне

Не так давно ее пригласили за океан. И это не первое предложение. Вилли Токарев, приезжавший к нам в прошлом году, хотел совершить с ней совместное турне по Соединенным Штатам. А преуспевающий американский менеджер Шульц, познакомивший нас с сестрой знаменитого Майкла Джексона - Латойей Джексон, собирался заключить контракт с Джуной.

Однако гастроли не состоялись. Джуна ссылается на занятость, но продолжает появляться в музыкальной студии. Кажется, что и здесь ей хочется выступить в роли медика. Кто-то спросит: какая же связь между музыкой и ее методикой? Надо сказать, что любителям эстрады Джуна известна как автор текстов песен, исполняемых ею. И едва ли кто знает, что в семнадцать лет она перенесла операцию по удалению гланд. К сожалению, тогда были повреждены голосовые связки. Прошли годы, прежде чем Джуна вернулась к любимому занятию - пению. С тех пор ее мечта - совместить лечение с пением. Тем более что многие посетители ее концертов заявляют, что им после них становится лучше.

Из газеты "Рабочая трибуна", 01.12.1990 г.

Строки из писем

Джуна резко изменила мою судьбу. Заинтересовавшись методом бесконтактного массажа, я училась лечить родных, знакомых. Я стала ощущать руками сигналы, научилась по ним определять, что где болит, хроническое это заболевание или нет. Даже чувствовала перемены, о которых больной уже успел забыть. Снимала головную боль и боль в сердце, в пояснице, избавляла от бессоницы.

Так увлеклась всем этим, что пришла на курсы по обучению бесконтактному массажу по методу Джуны Давиташвили. Получила удостоверение, которое дает возможность лечить методом Джуны.

Метод Джуны - не чудо, а трудная, длительная работа. Боль снимается не мановением руки, как считают некоторые, а с помощью определенных манипуляций руками в течение немалого времени - количество и длительность сеансов зависят от тяжести заболевания.

Самое главное, что метод Джуны заставляет человека поверить в себя, в собственные силы. Я благодарна ей!

Н. Богданова, г. Москва

Давно стараюсь найти адрес Джуны Давиташвили. Дело в том, что я сама пытаюсь лечить по ее методу. Снимала ожоги, уходят опухоли и боли при ушибах, растяжении мышц. Свежие раны быстро заживают, не гноятся.

У моего девятилетнего сына был астигматизм глаз, носил очки +8. Провела ему два курса лечения по семь сеансов в течение двух месяцев. Сейчас сыну нужны очки на +2,5, астигматизм глаз прошел полностью. Руководствуюсь методикой Джуны, которая напечатана в журнале "Трезвость и культура". Хотела бы получить более полные рекомендации по лечению бесконтактным массажем.

Т. М. Камышевцева, село Орлинга Иркутской области

Хочу поделиться радостью. Применяя метод лечения Джуны, я сама излечилась от многих болезней. Теперь становлюсь доктором народной медицины, помогаю лечиться родным, друзьям.

Однако оказывать помощь больным на дому у меня нет условий: моя семья живет в однокомнатной квартире. Обратилась за помощью в исполком народных депутатов Октябрьского района с просьбой выделить комнату для работы. Надеюсь на помощь. Тогда, как говорят, дело пойдет на здоровой основе.

Д. С. Овсяная, г. Минск

Уважаемая Джуна!

Мои друзья и знакомые приветствуют Ваш благородный труд, направленный на оздоровление людей. Ведь здоровье - наше главное богатство, счастье и радость.

Выражаем Вам большую благодарность за Ваш талант, направленный на спасение жизни людей. В своих публикациях Вы раскрываете способ, который указывает путь к выздоровлению. С Вашей помощью люди избавляют себя от несчастья.

Спасибо за то, что Вы есть. Низко кланяюсь Вашим рукам-исцелителям.

С искренним уважением пенсионер Геннадий Степанович Наташкин, г. Харьков

Уважаемая Джуна!

Пишет Вам Аля Евсюкова. Мне 44 года. Следуя Вашему примеру, я тоже обнаружила в себе сильное воздействие биополем (случайно, на теле спящего одиннадцатилетнего сына). Затем "экспериментировала" на подругах, сотрудниках.

Боли снимаю невероятно сильные (сеансом от трех до двадцати минут). Останавливаю течение крови. Вылечила ожог (кипятком) кисти руки за три сеанса (обезболив с первого сеанса).

Потом стала читать о Вас, изучаю Вашу методику лечения. Обезболиваю раны, снимаю стрессы и усталость, судороги, спазмы, удушье. Вылечиваю полипы, отиты, фурункулы, карбункулы, дерматиты. Лечу геморроидальные обострения, гнойные резаные, колотые и рубленые раны с обезболиванием. Рубцов почти не остается - только нежные следы...

Я стараюсь избавить от боли всех и каждого, особенно у себя в селе...

А. Н. Евсюкова, Крымская обл., Бахчисарайский район, село Табачное

Пресса о Джуне

Славина, Обухова, Преображенская... Нет нужды представлять красивое меццо-сопрано этих певиц. Но, наверное, для многих будет неожиданностью, что приблизительно таким же по высоте голосом обладает известная целительница Джуна Давиташвили.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2010-2018
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ezoterikam.ru/ "Ezoterikam.ru: Библиотека о непознанном"