БИБЛИОТЕКА
ССЫЛКИ
КАРТА САЙТА
О САЙТЕ





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Так появилась магия

Так появилась магия
Так появилась магия

Ну, вот мы подошли к еще одной стороне отношения древнего человека к животным - обману. Увы, ничего не поделаешь: обманывать, конечно, нехорошо, но другого выхода у древнего человека часто не было. Ведь если бы конголезцы не обманывали убитого слона - могли бы произойти большие неприятности: дух убитого мог рассердиться и наказать людей. Мало ли у него средств? Натравит, например, разъяренное стадо слонов на селение людей. Или просто скажет слонам, какие нехорошие люди тут живут, и уйдут слоны подальше. И охота будет у людей неудачной, и помрут они с голоду.

Вот и вынуждены были люди идти на разные уловки.

Индейцы, о которых мы уже говорили, считали, что медведь простит их, если у него попросить прощения и дать выкурить трубку. Конголезцам же казалось, что слон не поверит им на слово, и примерно наказывали его обидчика, а австралийцы, охотившиеся на страусов эму, не надеялись даже на силу примерного наказания и вынуждены были прибегать уже к прямому обману.

Убив страуса, охотник что есть силы бежал к своей деревне, бросая по пути пучки перьев из хвоста убитой птицы. Охотник был уверен, что бегущий за ним дух то и дело останавливается, разглядывает перья и решает: весь ли это страус или только часть его? Сообразив, что это обман: перед ним только часть птицы, - он бежит дальше, снова останавливается у пучка перьев, опять думает... А охотник тем временем успевает прибежать в деревню, куда дух почему-то не осмеливается явиться.

Впрочем, обманывать животных люди начали задолго до того, как в их воображении появились духи.

В прошлом веке ученые сделали замечательное открытие: во Франции впервые была обнаружена пещера, на стенах которой имелись творения первобытного человека - его рисунки животных. Рисунки были так мастерски исполнены, что ученые поначалу даже не хотели верить в их подлинность. Считали, что рисунки созданы не за 50-20 тысяч лет до новой эры, а гораздо позже.

Когда же подлинность рисунков была доказана, начались споры о том, что двигало рукой первобытного человека, что заставляло его рисовать, что хотел он сказать ими?

Сначала решили, что картины - что-то вроде появившихся гораздо позднее икон. Ученые исходили из того, что первобытные люди очень почитали животных и, изобразив их на скале или стене пещеры, совершали перед этими изображениями какие-то религиозные обряды.

Однако вопрос об иконах довольно скоро отпал. И вот почему. На иконах, как правило, изображаются боги, святые и прочие легендарные персонажи, которым человек поклоняется. Но люди-то, жившие во времена создания наскальных рисунков, не поклонялись животным, не боготворили их. Мы уже говорили об этом.

Значит, поклонение, а стало быть, иконы отпадают. Тогда, может быть, другое? Например, у первобытного человека было кое-какое эстетическое чувство, возможно, ему хотелось, как мы теперь говорим, выразить себя в рисунках. Что ж, мысль вполне допустимая. Тем более что многие картины ярко раскрашены. А чтобы сделать в то время краску, надо было проявить изобретательность и потратить много сил: растереть или растолочь минеральные красители, смешать их с жиром и костным мозгом животных.

Но вот еще одна загадка: изучая наскальную или пещерную живопись - так стали называть рисунки первобытного человека, которые после находки во Франции стали находить в разных странах и даже на разных материках, - ученые обратили внимание, что некоторые животные на рисунках убиты, другие - ранены или рядом с ними были изображены орудия охоты: каменные топоры, дротики, стрелы.

Поначалу специалисты решили, что первобытный художник, изображая поверженных зверей, хотел запечатлеть сцену, свидетелем или участником которой был накануне. То есть охоту. Но потом, благодаря изучению ритуалов и обычаев племен, находящихся на низком уровне развития, ученые пришли к выводу: событие, изображенное художником в момент создания картины, еще не произошло. А рисовал он сцены охоты потому, что был убежден: изображенное сегодня на стене пещеры или на скале событие обязательно произойдет завтра в действительности. Этот вывод подтвердили наблюдения за австралийскими аборигенами. Накануне охоты на кенгуру они рисовали на земле животное, танцевали вокруг изображения и прокалывали его копьями, "ибо в представлении примитивных народов, - писал известный немецкий историк Ю. Липс, - не существует никакой разницы между предметом и его изображением. Для них животное и его изображение - тождественны. Согласно их верованиям, им удается убить животное уже накануне, когда они прокалывают его изображение, и охота, которая совершается на другой день, представляет собой уже простую формальность".

А бразильские индейцы племени борро еще совсем недавно перед охотой на ягуаров всю ночь пели песни, в которых рассказывалось, какой хороший зверь ягуар и какую он приносит людям пользу. Рано утром охотники собирались перед нарисованным на земле зверем и начинали плясать. Затем в ягуара летели копья. И только когда кто-нибудь попадал в глаз нарисованного зверя, индейцы отправлялись на охоту. Теперь они были уверены: то, что произошло с нарисованным зверем, повторится с настоящим!

Нечто похожее было и у эвенков. Охотник делал из дерева или глины фигурку лося или оленя, мастерил маленький лук и стрелы и уходил в тайгу. Изображение животного он ставил в нескольких шагах от себя и стрелял в него из лука. Если фигурка падала, значит, охотника ждала удачная охота.

Если фигурка не падала после выстрела, то охотник делал изображение собаки и наказывал ее (она виновата - плохо помогала на охоте). И снова стрелял.

На Камчатке у местных жителей существовал обычай перед охотой мастерить из травы чучело медведя или волка, начинять это чучело жиром, "убивать" и съедать "убитое животное". Там же, на Камчатке, имелся другой обычай - делать чучело кита и привязывать его на спину женщине. С привязанным чучелом она ползала вокруг костра, а охотники нападали на нее. "Убив" кита, они позволяли детишкам разрывать чучело.

Вот еще несколько примеров.

...Два человека с укрепленными на головах длинными острыми рогами и привязанными сзади хвостами выскочили на поляну. Чутко прислушиваясь к чему-то, то и дело оглядываясь, они стали прыгать, подражая движению антилоп. Вдруг на краю поляны слегка зашевелились кусты. И тотчас же люди-"антилопы" бросились в лес. Однако путь им преградили охотники с копьями. "Антилопы" отпрянули, но на поляне появились новые охотники. То подпрыгивая, то отступая, они приближались к "антилопам". И в такт этим движениям покачивалось их примитивное, но грозное оружие. А "антилопы" все быстрее и все отчаяннее метались в сужающемся кругу охотников. Они действительно были похожи на антилоп - стройные, быстрые, ловкие. Вот одна из "антилоп", наклонив рогатую голову, ринулась на охотников, надеясь вырваться из круга. Но ее встретила щетина копий, и "антилопа" отступила. И снова, танцуя, приближаются охотники. И опять яростно нападают на них "антилопы". Вот кто-то бросил копье (на этот случай у охотников копья с тупыми наконечниками). "Антилопа" увернулась, и второе и третье копье тоже пролетели мимо. А "антилопы" продолжают яростно атаковать своих преследователей. Вдруг один из охотников, метнув копье, поскользнулся. Он замешкался лишь на секунду, но "антилопам" этого было достаточно - они прорвали кольцо и скрылись в лесу. И сразу же, прекратив танец, все охотники повернулись к неудачнику. А тот, закрыв лицо руками, ждал своей участи: он знал, что последует суровое наказание, ведь теперь охота будет явно неудачной, все племя останется без еды...

Таким образом готовились к охоте жители Южной Африки - бушмены. Но это была не тренировка, а главная охота. Люди рассуждали так: если она окончилась удачно, то и охота на настоящих антилоп будет удачной. Если же антилопы уйдут от охотников, то, значит, завтра на промысел отправляться нет смысла.

Так считали не только бушмены, но и американские индейцы племени манданов: они надевали маски, изображавшие головы бизонов, привязывали бизоньи хвосты и исполняли танцы, в которых старались подражать движению этих животных. Потом на "бизонов" нападали охотники. "Убив" тупой стрелой "бизона", они "разделывали его тушу" и начинали преследовать следующего. Это тоже была "предварительная охота", такая же, как у охотников, изображавших животных на стенах пещер. Только более усовершенствованная: первобытному охотнику не важно было, что нарисованный зверь не убегает, не защищается, вообще не двигается. Однако позже на это стали обращать внимание, появились песни, танцы, особые обряды, которые должны были, по мнению людей, подготовить удачную охоту. Люди твердо верили, что именно эти действия помогают добыть зверя, перехитрить его, пересилить, обмануть.

Мы не знаем, как именовали свои охотничьи ритуалы древние люди. Но впоследствии они стали называться магией, точнее - охотничьей магией*.

* (Охотничья, или промысловая, магия была не единственной. В разные времена появились и другие виды магии: лечебная, военная магия (заклинания над оружием и воинственные пляски, обеспечивавшие победу над врагом); вредоносная, она же черная, она же злая магия (колдовство, манипуляции над какими-то предметами, принадлежащими врагу, с помощью чего можно было "нанести порчу" ему, погубить его); любовная магия (различные действия и обряды, имеющие целью приворожить любимого или отворожить нелюбимого); земледельческая магия - она появилась позже других. Цель ее - путем молитв, заклинаний, различных обрядовых процедур получить хороший приплод скота, собрать богатый урожай.)

Однако вернемся все-таки к наскальной живописи, потому что она помогла узнать еще многое.

Чем больше находили ученые картин первобытных людей, чем тщательнее их исследовали, тем больше удивлялись и восхищались талантом художников. Но удивляло и другое: на большинстве наскальных рисунков, оказывается, отсутствовало изображение оружия. Так, может быть, это не сцены будущей охоты? Нет, все-таки это были они.

Сравнительно недавно ученые пришли к выводу, что первобытные люди изображали животных не только для того, чтобы предстоящая охота была удачной. Но и для того, чтобы все будущие охоты были такими же. Изображение зверей на скалах, по мнению первобытных охотников, поможет возродиться убитым, и таким образом охотничьи угодья не будут опустошаться.

Охотничьи обряды были очень разнообразны, но суть их сводилась к одному: сделать охоту как можно более удачной, добыть больше пищи.

Промысловая магия была распространена и среди племен, занимавшихся ловлей рыбы. Ведь ловить рыбу - дело тоже нелегкое для первобытных людей. Поэтому, кроме обрядов, показывающих почтительное отношение к рыбам, люди пользовались и другими магическими приемами. Например, североамериканские индейцы гуроны, чтобы заручиться расположением рыб, заставить их идти в сети, прибегали к уговорам. У гуронов были даже специальные люди, которые уговаривали рыб. Хороший "уговорщик" очень ценился соплеменниками и пользовался большим почетом. Французский миссионер Сагар, долгое время живший среди гуронов, рассказывал об одном знаменитом проповеднике, который каждый вечер в присутствии всех жителей поселения и при полном их молчании обращался к рыбам с пламенными речами, постоянно убеждал их, что гуроны не сжигают рыбьи кости. "На эту тему он распространялся с особой елейностью, - свидетельствовал Сагар. - Он упрашивал, заклинал, приглашал, умолял рыб прийти в сети, быть мужественными, ничего не бояться: ведь они оказывают услуги своим друзьям, которые относятся к ним с уважением и не сжигают рыбьих костей".

Проповеди и заклинания были вообще очень распространены среди народов, занимающихся рыболовством. Так, индейцы из Британской Колумбии не только бросали кости и внутренности рыб в море, но перед ловлей много раз хором сообщали рыбам: "Вы, рыбы, наши вожди!"

В Австралии женщины, сидя в лодках, пели песни и уговаривали, просили рыб идти в сети, которые закидывали в это время мужчины.

Индейцы, живущие на Аляске, тоже называли рыб "вождями" и в честь первого пойманного палтуса устраивали специальный праздник. Праздники в ознаменование начала сезона или в честь первой пойманной рыбы издавна устраивались у многих народов, занимавшихся рыболовством. Кое-где существуют и сейчас. В частности, индейцы из Калифорнии, чтобы обеспечить хороший улов в начале хода рыбы, исполняют "лососевый танец" и "ни один индеец не имеет права ловить лососей до исполнения танца и в течение десяти дней после его исполнения, хотя бы семья его умирала с голода", - писал известный английский ученый Дж. Фрезер.

Впрочем, некоторые народы считали, что никакие танцы и заклинания не помогут, если плохо обойтись с первой пойманной в начале сезона ловли рыбой. А вот если обойтись с ней хорошо, рыба расскажет остальным, какие прекрасные люди живут на этом берегу, и все рыбы с удовольствием устремятся в сети. Поэтому первую рыбу с соответствующими напутствиями отпускали.

Однако поведение рыб, как полагали люди, зависит не только от уговоров, песен и плясок и даже не только от вежливого и почтительного обращения с первой пойманной рыбой. Нередко случалось, что это на остальных рыб не действовало. Тогда прибегали к другим способам. Например, делали из дерева или камней фигурки рыб. Ханты перед началом лова мастерили из березы большую рыбину и устанавливали ее на берегу реки, головой в ту сторону, куда рыба шла весной. Все это, по мнению людей, должно было приманивать рыб и обеспечивать удачную охоту на них. Но бывало, что рыба ни за что не хотела идти в сети. Не шла она и когда первую пойманную рыбу с почестями выбрасывали обратно в море, не поддавалась она и на уговоры, не действовали на нее танцы и песни, не соблазняли приманивания. Она не принимала подарков. (А такие обычаи тоже существовали: некоторые индейские племена перед началом рыбной ловли нагружали каноэ ракушками, служившими им чем-то вроде денег, украшали лодку цветами и пускали по воле волн - отдавали в распоряжение рыб как компенсацию за нанесенный в прошлом году урон). И тогда оставалось одно: усыплять бдительность рыб. Вот это уже была не только хитрость - это уже был настоящий обман. Но что делать людям, если рыбы оказывались такими упрямыми?! И индейцы, жившие в Калифорнии, исчерпав все другие средства, шли на прямой "подлог". Для удобства ловли рыб индейцы обычно сооружали специальные помосты. Но никогда не строили их из деревьев, подобранных на берегу реки: ведь рыбы могли увидать людей за этим занятием и понять, что замышляют они. Поэтому деревья для строительства таких помостов индейцы доставляли с вершины самой высокой горы, находившейся в окрестностях. На следующий год деревья надо было снова приносить с горы: прошлогодние-то уже были "рассекречены" и старые рыбы успели рассказать молодым, для чего эти деревья служат людям.

Люди далекого прошлого наделяли животных многими качествами, которых не было у них самих. Так, например, айны, живущие на Дальнем Востоке, считали, что рыбы способны услышать людские разговоры, причем на большом расстоянии. Поэтому, отправляясь на промысел, они строго-настрого запрещали женам, остававшимся дома, разговаривать между собой: рыба услышит и исчезнет.

Исчезнет рыба якобы и тогда, когда увидит, что человек вносит в дом ее сородичей. Поэтому первых пойманных рыб айны (этот обычай существовал и у других народов) проталкивали в отверстие, проделанное в невидимой со стороны реки стене жилища.

Поскольку животные обладали способностью все видеть, все слышать, все понимать, с этим приходилось постоянно считаться. И не только не вносить добычу в дом на глазах у родичей этой добычи, но и вообще стараться не произносить имена животных. Имена одних животных не следовало произносить потому, что они могут услышать и спрятаться от охотника, имена других - потому, что это может приманить их: услышат свое имя, явятся неожиданно и нападут на ничего не подозревающих людей. Поэтому финны, например, не произносили вслух "рысь", а говорили - "лесная кошка". Марийцы называли лося "длинные ноги", а зайца - "серый". Эстонцы именовали зайца "длинноухий". Славянские племена звали лося "сохатый", зайца - "косой", волка - "серый". У других народов волк именовался "пастухом", "дядей", "длинным хвостом" и "одноногим". А медведя так боялись, что на территории теперешней России даже настоящее имя его забыли. Предполагают, что настоящее имя нашего медведя- "орктос". "Медведь" же - всего лишь кличка ("ведающий, где мед"), так же как "топтыгин", "косолапый", "хозяин", "мишук". И все это люди придумывали лишь для того, чтобы медведь не понял, о ком идет речь, не пожаловал в гости.

Вера в необычные качества животных (то есть во всевидение, всеслышание, всепонимание) питалась не только воображением древнего охотника или рыболова - она имела и "реальное подспорье". Ну, в самом деле: охотник или рыболов все свое умение, всю энергию, весь свой ум отдавал промыслу. Он был вынослив (охота в трудных условиях часто продолжалась много дней), терпелив (подолгу мог выслеживать добычу или сидеть в засаде), изобретателен (его силки и ловушки были гениальными по тому времени устройствами). И тем не менее зверь часто уходил от человека, разгадывая секреты. Значит, делал вывод охотник, звери все-таки умнее и хитрее людей. Кроме того, зверям, наверное, помогали их "хозяева" - "звериные духи".

"Хозяева" эти имели разный облик - они могли быть и зверями и людьми (впрочем, некоторые народы считали, что животное - это особой породы люди. Знаменитый Дерсу Узала говорил, что тигр похож на человека, только рубашка другая). Иногда "звериные духи" могли по желанию менять свой облик - представать перед людьми в человеческом или животном обличье, как это делали, по убеждению индейцев племени дакота, "хозяева" бизонов. Но уж если "хозяева" выступали в звериной ипостаси, то всегда были и огромными и могучими. Так "хозяин" бобров у североамериканских индейцев был величиной с хижину, "хозяин" всех медведей, по представлениям хантов и айнов, был похож на большую гору.

Но, помимо величины и силы, "хозяин" обладал необыкновенным умом. И самое главное, был наделен неограниченной властью над животными: захочет - будет удача у охотников, не захочет - чего бы они ни предпринимали, удачи им не видать. Поэтому следует "хозяев" задабривать всячески, устраивать в их честь праздники, приносить жертвы и делать подарки.

В то же время необходимо было искать новые способы перехитрить зверя или птицу. Но главной оставалась вера в магическое средство или прием, который мы сейчас называем "подобное - подобным".

Люди по-прежнему считали: если они нарисуют животное или исполнят танец, изображая движениями зверя или птицу, а затем "убьют" это животное, то они обеспечат себе успех в охоте. А если они поставят на берегу изображение рыбы, сделанное из дерева, значит, приманят им подобную же живую рыбу. Они считали также, что можно перехитрить животное, показав ему его изображение, и таким образом заманить, куда требуется. Например, чукчи привязывали к сетям фигурки тюленей и верили, что эти фигурки созовут больших, настоящих тюленей. А эвенки выставляли около домов специальные доски с изображением тех животных, на которых они готовились охотиться или которых собирались ловить.

Убеждение, что подобным можно вызвать подобное, было распространено не только среди охотников или рыболовов. Например, в Африке воины верили: съеденное сердце льва делает человека смелым и сильным. И наоборот, съевший мясо трусливого животного сам становится трусом. Так, по крайней мере, думали воины Мадагаскара и некоторых других стран: ежи там считались трусливыми животными.

В африканских странах бытовало поверье: тот, кто съест мясо летучей мыши, будет отлично видеть в темноте, станет таким же проворным, сумеет так же бесшумно двигаться. Поэтому охотники этих стран очень любили мясо летучих мышей.

В Азии, там, где водились куланы, существовало твердое убеждение, что мясо этих сильных, выносливых животных делает такими же и людей. Поэтому молодым воинам давали есть мясо куланов.

А древние греки были уверены, что человек, съевший мясо соловья, навсегда лишится сна. Логика опять та же - "подобное - подобным": поскольку считалось, что соловей никогда не спит, значит, это свойство может передаться человеку. В Древней Греции существовало и другое поверье: если человек с седыми волосами съест яйцо ворона, то волосы его потемнеют, приобретут цвет вороного крыла. Аналогично этому и вера в то, что если желчью орла смазать глаза плохо видящего человека, у него станет орлиное зрение.

Это один из главных принципов магии: "подобное - подобным".

Есть и другой принцип - "от части к целому". Например, среди некоторых племен было распространено мнение: если человек спрячет в волосы кусочки крысиной шкурки или клочки ее шерсти и произнесет соответствующее заклинание, то станет таким же увертливым, как крыса.

С представлением "от части к целому" в значительной степени связаны долго существовавшие пережитки тотемизма. Люди считали, что тотем способен уберечь от различных неприятностей. Но не могли же они постоянно носить с собой зверя, птицу или рыбу! А вот, допустим, ухо зайца носить с собой можно. И хвост волка, и лапу лисицы, и перо какой-нибудь птицы, и кость рыбы. И люди носили эти предметы и верили, что талисманы или амулеты спасут, помогут в трудную минуту.

Вполне вероятно, что охотничья или промысловая магия - например, пляски перед охотой, когда охотники подражали движениям животных, - "предварительная охота", маскарадные костюмы, сделанные из шкур животных, на которых собирались охотиться, - все это рождено верой в сверхспособности животных, представлением о том, что животных надо перехитрить или задобрить. Однако можно предположить и другое: в основе всех этих ритуалов лежит вера в то, что "подобное вызовет подобное".

Может быть и третье объяснение: для того чтобы хорошо "танцевать животных", подражать их движениям, надо было тщательно наблюдать за этими животными. И люди наблюдали, узнавали их повадки. А это помогало не только в танцах, но и в охоте.

"Предварительная охота" была своеобразной отработкой приемов мастерства, как мы сказали бы теперь.

Наконец, маскировка. Многие охотники облачались в звериные шкуры, украшали себя перьями не только во время магических или обрядовых танцев. Например, бушмены, охотясь на антилоп, надевали на голову особые шапки, сшитые из шкур этих животных. Скрываясь в высокой траве - видна была лишь замаскированная голова, - охотник осторожно подползал к пасущемуся стаду, не вызывая подозрения, хотя антилопы - животные очень чуткие. Однако благодаря маскировке и умелым движениям охотнику удавалось приблизиться к животным на расстояние выстрела из лука.

Еще большего мастерства требовала охота на страусов. Тут охотники не ограничивались головным убором - они делали целое чучело страуса, причем довольно правдоподобное. В шею чучела вставляли палку. Привязав его себе на спину, то и дело шевеля палкой и имитируя движения птицы, охотник чуть ли не вплотную приближался к ним: чучело настолько естественно наклоняло голову, щипало траву, оглядывалось вокруг, что пасущиеся страусы не подозревали об обмане.

Североамериканские индейцы, охотившиеся на бизонов, часто надевали на себя волчьи шкуры - видимо, бизоны опасались волков меньше, чем людей. Эвенки во время охоты на оленей надевали оленьи шкуры, а чукчи при охоте на тюленей не только маскировались и имитировали движения, но и использовали особые скребки, производящие звуки, похожие на те, которые издают ползущие по льду животные.

Однако реальные причины, заставлявшие людей наблюдать за животными или подражать им, постоянно забывались. Немаловажную роль в этом сыграло развитие промыслового культа с его сложной системой взглядов на духов-хозяев, изменение обрядности. Внимание человека было резко переключено с реальных животных на мифических духов-хозяев этих животных.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2010-2018
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ezoterikam.ru/ "Ezoterikam.ru: Библиотека о непознанном"